Расторжение брака льюис читать

12 3 4 5 6 7 …17

Клайв Льюис.

Расторжение брака

Предисловие

Блейк писал о браке Неба и Ада. Я пишу о расторжении этого брака не потому, что считаю себя вправе спорить с гением, я даже не знаю толком, что он имел в виду. Но, так или иначе, люди постоянно тщатся сочетать небо и ад. Они считают, что на самом деле нет неизбежного выбора и, если хватит ума, терпения, а главное – времени, можно как-то совместить и то, и это, приладить их друг к другу, развить или истончить зло в добре, ничего не отбрасывая. Мне кажется, что это тяжкая ошибка. Нельзя взять в путь все, что у тебя есть, иногда приходится даже оставить глаз или руку. Пути нашего мира – не радиусы, по которым, рано или поздно, доберешься до центра. Что ни час, нас поджидает развилка, и приходится делать выбор. Даже на биологическом уровне жизнь подобна дереву, а не реке. Она движется не к единству, а от единства, живые существа тем более разнятся, чем они совершеннее. Созревая, каждое благо все сильнее отличается не только от зла, но и от другого блага.

Я не считаю, что всякий, выбравший неверно, погибнет, он спасется, но лишь в том случае, если снова выйдет (или будет выведен) на правильный путь. Если сумма неверна, мы исправим ее, если вернемся вспять, найдем ошибку, подсчитаем снова, и не исправим, если просто будем считать дальше. Зло можно исправить, но нельзя переводить в добро. Время его не врачует. Мы должны сказать «да» или «нет», третьего не дано. Если мы не хотим отвергнуть ад, или даже мир сей, нам не увидеть рая. Если мы выберем рай, нам не сохранить ни капли, ни частицы ада. Там, в раю, мы узнаем, что все при нас, мы ничего не потеряли, даже если отсекли себе руки. В этом смысле те, кто достойно совершил странствие, вправе сказать, что все – благо, и что рай всюду. Но пока мы здесь, мы не вправе так говорить. Нас подстерегает страшная ошибка: мы можем решить, что все на свете – благо, и всюду – рай. «А как же земля?» – спросите вы. Мне кажется, для тех, кто предпочтет ее небу, она станет частью ада, для тех, кто предпочтет ей небо – частью рая.

Об этой небольшой книжке скажу еще две вещи. Во-первых, я благодарен писателю, имени которого не помню. Рассказ его я читал несколько лет назад в ослепительно пестром американском журнале, посвященном так называемой научной фантастике, и позаимствовал идею сверхтвердого, несокрушимого вещества. Герой посещает не рай, а прошлое, и видит там дождевые капли, которые пробили бы его, как пули, и бутерброды, которые не укусишь – все потому, что прошлое нельзя изменить. Я с не меньшим (надеюсь) правом перенес это в вечность. Если автор того рассказа прочитает эти строки, пусть знает, что я ему благодарен. И второе, прошу читателя помнить, что перед ним – выдумка. Конечно, в ней есть нравственный смысл, во всяком случае, я к этому стремился. Но самые события я придумал, и ни в коей мере не выдаю их за то, что нас действительно ждет. Меньше всего на свете я пытался удовлетворить любопытство тех, кого интересуют подробности вечной жизни.

* * *

Почему-то я ждал автобуса на длинной уродливой улице. Смеркалось; шел дождь. По таким самым улицам я бродил часами, и всё время начинались сумерки, а дождь не переставал. Время словно остановилось на той минуте, когда свет горит лишь в нескольких витринах, но еще не так темно, чтобы он веселил сердце. Сумерки никак не могли сгуститься во тьму, а я не мог добраться до мало-мальски сносных кварталов. Куда бы я ни шел, я видел грязные меблирашки, табачные ларьки, длинные заборы, с которых лохмотьями свисали афиши, и те книжные лавочки, где продают Аристотеля. Людей я не встречал. В городе как будто не было никого, кроме тех, кто ждал автобуса. Наверно, потому я и встал в очередь.

Мне сразу повезло. Не успел я встать, как маленькая бойкая женщина прямо передо мной раздраженно сказала спутнику:

– Ах, так? А я возьму и не поеду! – и пошла куда-то.

– Не думай, – с достоинством сказал мужчина, – что мне это нужно. Ради тебя стараюсь, чтоб шуму не было. Да разве кому-нибудь до меня есть дело? Куда там…

И он ушел.

«Смотри-ка, – подумал я, – вот и меньше на два человека».

Теперь я стоял за угрюмым коротышкой, который, метнув в меня злобный взгляд, сказал соседу:

– Из-за всего этого хоть и не езжай…

– Из-за чего именно? – спросил его высокий краснолицый мужчина.

– Народ черт знает какой, – пояснил коротенький.

Высокий фыркнул и сказал не то ему, не то мне:

– Да плюньте вы! Нашли кого бояться.

Я не реагировал, и он обратился к коротенькому:

– Значит, плохи мы для вас?

И тут же ударил его так сильно, что тот полетел в канаву.

– Нечего, нечего, пускай полежит, – сказал он неизвестно кому, – я человек прямой. Не дам себя в обиду.

Коротенький не стремился занять свое прежнее место. Он медленно заковылял куда то, а я не без осторожности встал за высоким. Тут ушли под руку два существа в брюках. Оба визгливо хихикали (я не мог бы сказать, кто из них принадлежит к какому полу), и явно предпочитали друг друга месту в автобусе.

– Ни за что не втиснемся!.. – захныкал женский голос человека за четыре до меня.

– Уступлю местечко за пять монет, – сказал кто-то.

Зазвенели деньги. Раздался визг, потом хохот. Женщина кинулась на обманщика, очередь сомкнулась, и место ее исчезло. Когда пришел автобус, народу осталось совсем немного. Автобус был прекрасен. Он сиял золотом и чистыми, яркими красками. Шофер тоже сиял. Правил он одной рукой, а другой отгонял от лица липкий туман.

Очередь взвыла:

– Ничего устроился!

– Форсу-то, форсу!

– Какая безвкусица! И на что деньги тратят! лучше бы нам тут дома построили.

– Ух, смазал бы я его!

Шофер, на мой взгляд, не оправдывал таких эмоций, разве что твердо и хорошо вел машину.

Люди долго давили друг друга в дверях, хотя в автобусе было много места. Я вошел последним. Пол-автобуса осталось пустым, и я сел в стороне, не проходя вперед. Однако ко мне тут же подсел косматый человек, и автобус тронулся.

– Вы, конечно, не возражаете, – сказал косматый. – Я сразу увидел, что вы смотрите на них, как я. Не пойму, чего они едут! Им там не понравится. Сидели бы тут. Вот мы – дело другое.

– А тут им нравиться? – спросил я.

– Да как везде, – отвечал он. – Кино есть, ларьки есть, всякие развлечения. Нет никакой интеллектуальной жизни, но что им до того? Со мной, конечно, произошла ошибка. Надо было мне сразу уехать, но я попытался их расшевелить. Нашел кое-кого из старых знакомых, хотел создать кружок… Ничего не вышло. Опустились. Я, правда, и раньше не очень верил в Сирила Блеллоу, писал он слабо, но он хоть разбирался в искусстве. А сейчас – одна спесь, одно самомнение. Когда я стал читать ему свои стихи… постойте, надо бы и вам взглянуть.

Источник: https://libking.ru/books/religion-/religion-rel/70416-klayv-lyuis-rastorzhenie-braka.html

Расторжение брака (книга)

Расторжение брака

Who goes home?

Общая информация

Автор

К.С. Льюис

Тип

письменное произведение

Жанр

религиозный, христианский

Оригинальная версия

Название

The Great Divorce

Язык

английский

Издательство

Geoffrey Bles (UK)

Год издания

Русская версия

Переводчик

Н. Трауберг

Издательство

Эксмо

Год издания

Страниц

160 (мягкая обложка)

ISBN

978-0-06-177419-5, 978-5-699-51339-0

Расторжение брака — книга британского писателя и богослова К. С. Льюиса, в которой он описывает своё видение христианской концепции рая и ада.

Рабочее название книги было «Кто идет домой?», но окончательная его версия была изменена по настоянию издателя. Название отсылает нас к поэме Уильяма Блейка «Бракосочетание рая и ада». «Расторжение брака» было впервые издано в 1944 и 1945 годах в английской газете «The Guardian» как серийное издание. Позже, в форме книги.

Льюис использовал в качестве источников работы Св. Августина, Данте Алигьери, Джона Мильтона, Джона Баньяна, Эммануила Сведенборга, Льюиса Кэрролла, а также книга американского фантаста, чье имя Льюис забыл, но кого он, тем не менее, упоминает в предисловии (Hall, Charles F, The Man Who Lived Backwards). В в девятой главе книги также упоминаются Джоржд Макдональд, которого Льюис использует как одного из персонажей истории, Данте, Пруденций и Джереми Тейлор.

Сюжет

Рассказчик необъяснимым образом попадает в угрюмый, безрадостный город, который одновременно может быть адом и чистилищем в зависимости от того, сколько времени там находиться. Через какое-то время он находит автобус для тех, кто желает отправиться на экскурсию в некое место (которое в итоге оказывается предгорьем рая). Он садится в автобус и там беседует с пассажирами, которые едут вместе с ним. Когда автобус достигает пункта своего назначения, все пассажиры автобуса, включая рассказчика, оказываются призраками. Хотя место, в которое они прибыли, прекрасней всего, что они видели, каждая деталь окружающей природы (включая брызги воды и травинки) невероятно тверда по сравнению с ними: из-за этого им больно гулять по траве. Даже маленький листик оказывается настолько тяжелым, что его едва можно поднять.

К ним приближаются сияющие фигуры — мужчины и женщины, которых они знали на земле, для того, чтобы встретить их и убедить их покаяться и войти непосредственно в рай. Они обещают, что призраки, продвигаясь дальше и выше, станут более плотными и их нынешние ощущение дискомфорта исчезнет. Эти фигуры, которые называют себя «духами» разделяются между призраками, чтобы помочь им достичь гор и увидеть восход солнца.

Почти все призраки выбирают возвращение в серый город, выдумывая различные оправдания и причины отказа. Художник отказывается, аргументируя это тем, что должен сохранить репутацию его школы рисования; циник утверждает, что небеса это всего лишь трюк; задира («бугай») оскорблен, что здесь есть люди, которых он считает хуже себя; ноющая жена злится из-за того, что ей не разрешают взять опеку над мужем, который уже на небесах.

Рассказчик, которого встречает писатель Джордж Макдональд, уподобляется Данте, встретившему Вергилия в «Божественной комедии». Макдональд становится его наставником и путеводителем в его путешествии, как Вергилий стал для Данте. По словам Макдональда пока есть возможность покинуть ад и войти в рай, можно обратиться (покаяться);или, как говорит об этом Льюис, принять непрестанную радость.

Отвечая на вопрос рассказчика Макдональд подтверждает, что все происходящее — сон. Использование образа шахмат а также соответствие элементов сна, а также деталей путешествия рассказчика отсылает нас к книгам «Приключения Алисы в Стране Чудес» и «Алиса в Зазеркалье».

Рассказчик обнаруживает, что угнетающий серый город и его призрачные обитатели чрезвычайно малы и практически невидимы по сравнению с реальностью и безграничностью небес. Ближе к концу он описывает ужас и агонию призраков в момент восхода солнца, сравнивая солнечные лучи с тяжелыми камнями, которые уничтожают его призрачное тело (в этот момент его будят упавшие на него книги). Это параллель с персонажем книги Джона Баньяна «Путешествие Пилигрима» — человеком, который видит во сне судный день. Конец книги, в котором рассказчик просыпается и оказывается в неприветливой реальности войны в Британии, намеренно имитирует последнее предложение «Путешествия Пилигрима»: «И я проснулся, и вот, все это было одно сновидение».

Театральные постановки

Оригинальная постановка «Расторжения брака» филадельфийского драматурга и актера Энтони Лоутон была несколько раз поставлена Lantern Theater Company, включая недельную премьеру в феврале 2012 года. Повесть также была адаптирована Робертом Смитом в Lamb’s Players Theatre в Сан-Диего, Калифорния, в 2004 году, и была включена в их театральный сезон этого же года. Изначально Смит адаптировал её для конференции К. С. Льюиса в Оксфорде и Кембридже, Англия, перед тем как получить разрешение на включение её в свой театральный сезон.

В 2007 театр Magis представил свою постановку в off-Broadway run at Theatre 315 в Theatre District с музыкой композитора Элизабет Свадос, отмеченной наградами, и куклами Ральфа Ли. Высоко оценивший её в «Нью-Йорк Таймс» за фантазию, театральное мастерство, ловкость и смелость, театральный критик Нил назвал идею постановки провоцирующей на «глубокие размышления о духовных вещах». В последующие годы этот театр тесно сотрудничал с наследием К. С. Льюиса и создал постановки более чем для дюжины театральных коллективов, начиная от Эквадора и заканчивая Канадой. The Taproot Theatre в Сиэтле выбрал постановку Magis для открытия нового сезон в 2010 году и по многочисленным просьбам продлил её показ. Театр Pacific представил постановку Magis в своем театральном сезоне 2010—2011 годов.

В конце 2012 года, Движение за исполнительское искусство получило разрешение на создание сценической версии «Расторжения брака». Премьера постановки состоялась в Phoenix 14 декабря 2013 года, и продолжила гастроли по всей территории Соединенных Штатов в 2014 и 2015 годах.